20 ноября отмечается Всемирный день ребёнка и Всероссийский день правовой помощи детям. В преддверии этой даты традиционно проходят совместные приёмы граждан с участием уполномоченных по правам ребёнка, представителей юстиции, полиции и нотариата. Насколько эффективны такие форматы, с какими попытками обхитрить закон сталкиваются нотариусы и почему подростки попадают в кредитные ловушки? Об этом в эксклюзивном интервью Информационной платформе «КрымPRESS» рассказала Президент Нотариальной палаты города Севастополя Ольга Каленкович.
Совместные приемы: не просвещение, а немедленное решение проблем
Журналист: Насколько эффективны совместные круглые столы и приёмы с участием различных ведомств? Это просто просветительская акция или решение конкретных проблем?
Ольга Каленкович: Это далеко не просто просветительское мероприятие, на нём осуществляется реальный приём граждан. Человек часто думает, что его вопрос касается исключительно опеки или только нотариата, но на практике проблема всегда комплексная и затрагивает несколько направлений.
На приёме одновременно присутствуют около 10 представителей различных сфер. Вопросы не просто ставятся на контроль — они немедленно перенаправляются в нужное ведомство. Если проблему можно решить только в судебном порядке, мы даём консультацию, как правильно составить иск и в какой суд обратиться. Жители Севастополя активно пользуются этой возможностью: залы всегда заполнены. Мероприятия анонсируются в СМИ и на сайтах, и люди к ним готовятся. Как правило, такие масштабные приёмы проходят дважды в год — в июне и ноябре.
Нотариат как реальный щит правовой защиты для ребёнка
Журналист: Какие основные вопросы, касающиеся детей, адресуются нотариату? И где проходит грань между формальным удостоверением бумаги и реальной защитой прав несовершеннолетнего?
Ольга Каленкович: Чаще всего — это оформление наследственных прав, согласие на выезд ребёнка за границу, сделки с недвижимостью и распределение средств материнского (семейного) капитала. Многие не приходят к нотариусу вовремя, ошибочно полагая, что консультации платные. На самом деле, первичные консультации у любого нотариуса России и, соответственно, Севастополя бесплатны.
Нотариат — это не просто «поставить печать». За каждой печатью лежит закон. Наша цель — защитить права граждан. Если действие противоречит закону, нотариус откажет в удостоверении, и тем самым, мы защитим ребёнка.
Например, в последнее время участились случаи, когда отцы хотят, чтобы дети безвозмездно передали им недвижимость или даже пытаются «купить» жилье у собственного несовершеннолетнего ребёнка. Это невозможно: между близкими родственниками при несовершеннолетии ребёнка возможны только безвозмездные сделки. Бывают и попытки уйти от распределения долей по материнскому капиталу. Но то, что не предписано законом, нотариус не удостоверит.
Материнский капитал и наследство: типичные риски и уловки
Журналист: Какие типичные ошибки или риски для прав ребёнка возникают при сделках с маткапиталом и наследством в Севастополе?
Ольга Каленкович: С материнским капиталом связана масса заблуждений. Часто родители направляли средства МСК на погашение процентов по ипотеке до достижения ребёнком трёхлетнего возраста, а затем «забывали» выделить доли. Существует миф, что если квартира в ипотеке и под запретом, регистрационных действий по выделении доли делать нельзя. Это не так. Законодательство изменилось: наличие обременения не препятствует распределению долей. Более того, в течение шести месяцев после снятия запрета вы были обязаны это сделать.
Доля должна быть рассчитана правильно: она распределяется соразмерно размеру маткапитала от цены всей квартиры. Если вы произведёте отчуждение, не распределив доли, это повлечёт за собой уголовную ответственность. Прокуратура регулярно проводит проверки по ЕГРН, и родителям приходится в срочном порядке бежать к нотариусам за соглашениями. Акцентирую внимание: распределять доли нужно именно в том объекте, на который были потрачены средства МСК, и только потом производить отчуждение.
Что касается наследства, люди часто пытаются скрыть наличие других детей (например, от предыдущих браков) или не заявляют объект в состав наследственной массы, ошибочно полагая, что если квартира оформлена на их имя, то она полностью их. Но в этом объекте есть супружеская доля умершего, которая подлежит разделу между всеми наследниками, включая детей.
Скрывать это бессмысленно. Нотариусы имеют доступ к системе Единого государственного реестра ЗАГС, МВД и Единому регистру сведений о населении. Все связи будут выявлены. Сокрытие имущества обычно «всплывает» на этапе продажи: сделка срывается, покупатели уходят, а процесс затягивается.
Интересный факт: в Узбекистане — мы там были в рабочей поездке — при запросе в ЗАГС нотариусу показывают не просто факт родства, но и порядковый номер ребёнка (первый, второй, пятый). Это сделано специально, чтобы нотариус видел, есть ли старшие наследники, и исключить саму возможность скрыть их при оформлении наследства. У нас в России такой системы пока нет, но мы стремимся к максимальной прозрачности.
Правовой пробел: дети с ОВЗ от 14 до 18 лет
Журналист: Есть ли разница в нотариальных действиях в отношении здоровых детей и детей с ограниченными возможностями здоровья?
Ольга Каленкович: К сожалению, здесь существует серьёзный правовой пробел. Проблема возникает с детьми от 14 до 18 лет, имеющими психические или тяжёлые физические заболевания, из-за которых они не могут выразить свою волю и подписать документ.
По закону с 14 до 18 лет у подростка частичная дееспособность: он обязан ставить подпись сам и выражать свою волю лично, даже с согласия законного представителя. Если ребёнок физически или ментально не может этого сделать, нотариус не имеет права совершать сделку. Чтобы выйти из тупика, нужно устанавливать опеку. Но возникает юридическая коллизия: отделы опеки работают со здоровыми детьми до 14 лет, а органы по работе с недееспособными совершеннолетними — только с 18 лет. Промежуток с 14 до 18 лет выпадает.
Мы неоднократно поднимали эту проблему. Она встала особенно остро, когда нужно было срочно продать квартиру для оплаты сложной операции подростку с ОВЗ. Согласие опеки было получено, но продать жилье было всё равно нельзя, так как ребёнок не мог подписать документ и руководить своими действиями. Так гласит законодательство. По факту, нужно было ждать, пока ей исполнится 18 лет, то есть дотянуть до совершеннолетия. Ситуация, к счастью, разрешилась с хорошим результатом. Ребёнку на тот момент было уже 17,5 и долго ждать не пришлось.
Но этот пробел в целом в нормативных актах недопустим, он лишает таких детей защиты.
Развод и определение места жительства: ребёнок — не инструмент шантажа
Журналист: Как на практике выявляется «подлинная воля ребёнка»? И как нотариусы работают с ситуациями, когда родители при разводе пытаются сделать ребёнка инструментом конфликта?
Ольга Каленкович: С подростками от 14 до 18 лет мы обязательно проводим беседу в присутствии законного представителя. Идёт серьёзное общение. И даже в присутствии родителей, ребёнок начинает понимать, что он находится в правовом поле, и вся «спесь», если она присутствует, проходит. Каждый нотариус ведёт беседу спонтанно, подстраиваясь под ситуацию.
Но, кстати, не без слодностей. К сожалению, сегодня у детей огромные проблемы с почерком и навыками письма из-за исчезновения из школ перьевых ручек и такого предмета, как каллиграфия. На сделках бывает, что почерк 70-летней бабушки идеально каллиграфический, а подпись подростка невозможно разобрать.
Что касается разводов: нотариус никогда не встаёт на сторону одного из родителей, мы опираемся только на закон. Определение места жительства ребёнка при споре — это прерогатива суда. Если родители приходят к нотариусу за соглашением, мы всегда предупреждаем о последствиях необдуманных графиков. Например, когда родители делят недели: «понедельник-среда-пятница с мамой, вторник-четверг-воскресенье с папой». Это не забота о ребёнке, а инструмент шантажа и удовлетворения собственных амбиций. Такая «чехарда» разрушительна для детской психики. Мы не медиаторы, но всегда указываем родителям: думайте о ребёнке и его психике, а не о своих обидах. Если они настаивают, мы можем удостоверить такое соглашение, но мы обязательно предупреждаем, что это очень нехорошо для ребёнка.
Льготы для семей участников СВО и мифы о выплатах
Журналист: Дети участников СВО освобождены от уплаты регионального тарифа? С какими проблемами обращаются эти семьи?
Ольга Каленкович: Все несовершеннолетние наследники полностью освобождены от уплаты любых тарифов при оформлении наследственных прав, включая госпошлину за регистрацию права собственности. Денежные выплаты, полученные матерью по наследству от погибшего отца, зачисляются на счета детей. Просто так снять их нельзя: опека даст разрешение только при подтверждении целевого расхода (обучение, развитие, лечение), а не на текущие нужды.
Однако сейчас возникла острая проблема. МФЦ перестали выдавать справки, подтверждающие статус члена семьи действующего участника СВО (льготы на определённые нотариальные действия сохраняются только для семей погибших участников СВО, а не участников боевых действий). Этот вопрос пока не отлажен. Мы подняли его на площадке Фонда «Защитники Отечества».
Кроме того, из-за случаев подделки документов мы теперь проверяем справки участников СВО через витрину Минобороны. А вот членов семьи мы проверить так не можем, что создаёт сложности.
На круглых столах мы также пресекаем опасные мифы. Родственники часто хотят «отказаться» от выплат в пользу другого члена семьи (например, отец не хочет получать, чтобы мать получила его долю). Отказаться от этих выплат нельзя. Это можно сделать исключительно в судебном порядке. К сожалению, иногда в военкоматах выдают образцы таких отказов, что недопустимо и уже вызывало у нас неприятности с Военной прокуратурой и ФССП. Мы добиваемся, чтобы эту практику прекратили. Нельзя, значит нельзя.
Благотворительность и поддержка специализированных учреждений
Журналист: Нотариусы Севастополя взаимодействуют со специализированными севастопольскими учреждениями, связанными с детьми.
Ольга Каленкович: Да, мы регулярно помогаем Специализированному реабилитационному центру для детей с поражением периферической нервной системы, центральной нервной системы и нарушением психики. Делаем им подарки, в частности. Причём это не просто покупка игрушек из масс-маркета: мы закупаем специализированные медицинские приборы и развивающие пособия строго по их запросам.
Сотрудничаем с севастопольской организацией Всероссийского общества слепых. Помогаем семьям слабовидящих родителей, которые часто живут только на пенсию по инвалидности. Мы покупаем им сладкие наборы, билеты в кино, развивающими играми и принадлежностями для досуга. Недавно они просили помочь с покупкой корма для их собак-поводырей: государственные выплаты на содержание таких собак мизерные, и кормить их приходится за свой счёт.
Юридически мы помогаем оформлять наследственные права на детей, находящихся в детских домах и под опекой. Органы опеки настаивают на этом, чтобы к 18 годам, когда опека прекратится, ребёнку не пришлось самостоятельно платить нотариусу за оформление наследства. По закону руководитель учреждения автоматически является их законным представителем, а опекуны получают деньги на этих деток.
Цифровая среда: фальшивые доверенности и кредитные ловушки для подростков
Журналист: Севастопольцы активно осваивают Госуслуги. Какие цифровые риски существуют для детей и родителей?
Ольга Каленкович: Люди часто паникуют из-за мифических «доверенностей», которые якобы можно оформить через Госуслуги, чтобы продать квартиру. Спешу успокоить: продать недвижимость по такой доверенности невозможно. Регистратор и банки обязательно проверяют их в базах, фальшивки моментально блокируются. С такими подделками нужно обращаться в правоохранительные органы, а не к нотариусу.
Настоящая цифровая угроза для подростков, да и 18-19-летних «взрослых уже не детей» — это навязываемые банками кредитные карты и микрозаймы на покупку телефонов и гаджетов. Подростки берут 60-100 тысяч, не думая, как возвращать 200 тысяч с процентами.
Итог плачевный: банк в электронном виде направляет заявку и нотариус совершает исполнительную надпись. У нотариуса есть всего 5 рабочих дней на её совершение. После этого она автоматически «падает» в ФССП, и счета блокируются. Никаких рассрочек или отсрочек на этом этапе ни нотариус, ни судебные приставы дать не могут — все работает автоматически. Родители узнают о долгах детей, только когда приходят уведомления ФССП. Все вопросы о рассрочке нужно решать с банком до этого момента или через суд.
Системные проблемы: чего не хватает нотариусам?
Журналист: Что хотелось бы изменить в системе, чтобы защита прав детей и граждан работала эффективнее?
Ольга Каленкович: Главное правило: приходить за консультацией до того, как вы совершили сделку или действие, а не после. Если вы уже что-то сделали, исправление будет стоить дороже или потребует суда. Идти нужно к профильному специалисту: с нотариальными вопросами — к нотариусу, с судебными — к адвокату. Советоваться с соседями опасно: когда у вас болит пятка, вы же не идёте к ЛОРу, хотя он тоже врач.
С системной точки зрения нам критически не хватает единого реестра регистрации граждан по объектам недвижимости. Сейчас МВД даёт справки по лицам, но не по объектам (кто именно прописан в конкретной квартире). Раньше это делали через ЕИРЦ и домовые книги, но после отмены административного регламента база по объектам не создана. Домовые книги теперь ведут сами собственники, и они носят лишь информационный характер. Эта проблема тормозит многие сделки и наследственные дела, и она актуальна для всей России, хотя в некоторых регионах она решена на местном уровне.
Опека и маткапитал на частный дом: сложные случаи
Журналист: Есть ли случаи из практики, когда нотариусы реально спасали ребёнка от потери имущества?
Ольга Каленкович: Конечно, при отчуждении имущества всегда уточняется, где ребёнок будет проживать. Органы опеки обязывают приобретать жилье не худшее, чем было.
Особенно сложная ситуация с использованием маткапитала на частный дом. По последним изменениям законодательства, деньги МСК можно также направить и на приобретение жилого дома. Но чтобы дать согласие на такую сделку, должна выехать комиссия из 12 представителей, которая смотрит жилищные условия. И здесь возникает проблема с домами, где санузел на улице — это сразу не соответствует требованиям. А в Севастополе таких домов много. Поэтому направить маткапитал на частный дом очень проблематично, нужно заключение комиссии. Я очень надеюсь, что когда опека даёт согласие продать одно жилье и купить другое, они хотя бы выезжают и смотрят, что реальная ситуация отвечает установленным нормативам.
Главный совет ко Дню правовой помощи детям
Журналист: Какой главный посыл от нотариусов родителям и детям в этот день?
Ольга Каленкович: Мой главный посыл и детям, и родителям: учите детей читать документы перед подписанием. Если ты не понял, что написано, или возникли вопросы — не стесняйся задать их до того, как поставить подпись.
Не надейтесь на искусственный интеллект или голосовой ввод в телефоне: ИИ тоже может ошибаться, лукавить и придумывать. Если вы несовершеннолетний и вам нужна юридическая ясность, просто зайдите в любую нотариальную контору. Мы ответим на вопросы всем, независимо от возраста.
И, честно говоря, когда видишь подростка, который усердно читает договор и задаёт вопросы, а родители его торопят: «Давай быстрее!», а нотариус останавливает: «Пусть читает, правильно делает» — это вызывает огромное уважение и говорит о правильном воспитании. К сожалению, многие родители думают, что раз у ребёнка есть паспорт с 14 лет, он уже совершеннолетний и может всё. Но взрослым с точки зрения юридической ты становишься только в 18 лет.
Официальный сайт Нотариальной палаты города Севастополя — ЗДЕСЬ.
С тегами: Нотариальная палата Севастополя
Новости Крыма | КрымPRESS: последние новости и главные события










